Голод 1932-33 гг. в СССР итальянский историк Андреа Грациози предлагает, по аналогии с "Большим террором" 1937-38 гг., называть "Большим голодом". В этом предложении есть резон: по числу жертв голод 1932-33 гг. превосходит и последующий голод 1946-47, и предшествующие (1921 и все дореволюционные). Возможно, впрочем, что голод, созданный оккупантами в 1941-43 гг.. был ещё злее - но для оккупационных лет нет статистики.
Комрад a_dyukov вслед за А.В.Шубиным предлагает считать число жертв "Большого голода" на Украине по данным ЗАГСов  - 1489,1 тысяч человек избыточной смертности в 1932-33 гг. по сравнению с "фоновым" 1931 г.
Однако сегодня А.В.Шубин – единственный исследователь, полностью полагающийся на данные текущего учета естественного движения населения при оценке числа жертв голода. Не грех понять, почему Шубин (пока что) в одиночестве.
А в одиночестве он потому, что существует такая вещь - " разрыв Курмана". М.Курман – начальник отдела учета народонаселения ЦУНХУ СССР (предшественника Госкомстата), в 1937 г. засвидетельствовавший разрыв в 8 млн человек между рассчитанной по сводкам текущего учета численностью населения и данными переписи. 
"Разрыв Курмана" яснее ясного засвидетельствовал, что данные текущего учета населения СССР в 1927-1936 гг. содержали очень большую ошибку.
В 1937 г. "разрыв Курмана" обернулся репрессиями в ЦУНХУ и смежных учреждениях (за предоставление в правительство ложных данных на протяжении нескольких лет перед переписью) и оргвыводом – передачей системы учета населения в ведение НКВД. Сам Курман, первым забивший тревогу, в отличие от начальника ЦУНХУ И.Краваля, его заместителей и многих других, не был расстрелян и выжил в лагерях (где специальность статистика была очень и очень востребована). Уже после реабилитации, работая консультантом ЦСУ СССР, Курман написал засекреченную вплоть до 1989 г. полумемуарную-полуисследовательскую работу, в которой объяснил происхождение разрыва такими факторами: 
- неучетом 2 млн казахов, мигрировавших в Китай; 
- завышением численности населения на 1,5 млн по переписи 1926 г. и занижением численности населения на 1 млн по переписи 1937 г. (то есть погрешности переписей не уравновесили, а усилили друг друга); 
- недоучетом смертности из-за слабостей системы регистрации (от 1 до 1,5 млн смертей не учтены в системе НКВД в 1927-1936 гг., столько же – в ЗАГСах в 1927-1932 и в 1934-1936, 1 млн смертей не учтен ЗАГСами в 1933 г.).
Практически все специалисты-демографы полагают, что для устранения "разрыва Курмана" нуждаются в корректировке данные и переписей, и текущей статистики народонаселения .  Однако если можно констатировать консенсус относительно того, что данные текущего учета населения и даже переписей нуждаются в корректировке, то относительно того, какой же именно она должна быть, никакого единства нет (на материале зарубежных дискуссий о голоде это ещё в 1988 г. отметил классик советской аграрной истории В.П.Данилов, и 20 лет спустя положение изменилось только в смысле увеличения числа вариантов корректировки).

Наиболее часто в литературе присутствуют три варианта подсчета.

Один сосредоточен на исчислении жертв голода на Украине и принадлежит заместителю директора Института истории Национальной академии наук Украины С.В.Кульчицкому. С.В.Кульчицкий считает, что во время «голодомора» учет населения Украины был нарушен – рождения и смерти детей, умирающих в младенчестве, не фиксировались или фиксировались неполно и потому данные ЗАГСов должны быть скорректированы. С.В.Кульчицкий утверждает, что в июне 1933 г. (пик голода) было зарегистрировано не более половины смертей. Поэтому он определяет рождаемость на Украине в 1933 г. не в 471 тысячу человек (как зафиксировано ЗАГСами), а в 621 тысячу человек. Располагая сведениями двух переписей и погодными данными о естественном приросте, он получает разность между ожидаемой по данным текущего учета и зафиксированной в 1937 г. переписью численностью населения Украины. Вычтя из неё сведения ЦУНХУ о механическом движении населения (они дают отрицательное сальдо миграции для УССР), С.В.Кульчицкий получает число жертв голода на Украине – 3,238 млн человек. Как замечает исследователь, точность тут обманчива, в реальности следует говорить о числе жертв в диапазоне от 3 до 3,5 млн. человек в 1933 г., с учетом же смертности 1932 года – от 3,14 до 4 млн человек.

Другой вариант принадлежит бывшим сотрудникам ЦСУ СССР Е.М.Андрееву, Л.Е Дарскому и Т.Л Харьковой, имеющим опыт участия в подготовке, проведении и обработке данных последних переписей населения в СССР и опубликовавшим два (пока два, анонсированы новые исследования) капитальных труда: «История населения СССР: 1920-1959 гг» и «Демографическая история России: 1927 — 1959».  Ученые провели четырехступенчатую коррекцию наличных данных. Сведения переписей 1926 и 1937 года были исправлены на основе данных текущего учета рождаемости и смертности. Обе оценки численности населения были повышены примерно на 1.5 млн и 0.7 млн соответственно. Затем они скорректировали суммарные цифры рождаемости и смертности периода 1927-1936 на основе помесячных данных. После этого были исправлены имеющиеся погодовые цифры рождаемости и смертности. Последний шаг корректировки – приведение всех показателей в соответствие с зафиксированной переписью 1937 г. численностью населения по возрасту с точностью до года. В итоге получилось следующее.

Естественное движение населения СССР (млн человек)

Таким образом, избыточная смертность населения СССР в 1932-1933 гг. составила, по Андрееву, Дарскому и Харьковой, 7 млн человек. Из них 2,2 млн человек приходятся на РСФСР (без Казахстана и Крыма, в границах 1959 года) и 4,3 млн человек – на УССР (без Крыма, в границах до 1939 года – оговорка необходима, потому что в Крыму в 1933 г. тоже голод был). Почти вся избыточная смертность, по их оценке, приходилась на 1933 г, и 56% всех смертей этого года, считают ученые, не были зарегистрированы текущей статистикой.

Третий вариант дают подсчеты австралийского исследователя (историка с экономическим бэкграундом) Стивена Уиткрофта. По мере накопления источников он трижды выступал с критическим анализом имеющих оценок (1990, 1995 и 2001). Итоговая на настоящий момент работа опубликована в приложении к третьему тому документальной публикации «Трагедия советской деревни: коллективизация и раскулачивание», вышедшем в свет в 2001 г. Уиткрофт замечает, что изучение низовых (районных и областных) архивов ЗАГС – во всяком случае, в той мере, в какой оно проведено - не подтверждает голословных утверждений о развале системы учета населения во время голода. ЗАГСы в 1932-1933 гг. в обследованных районах Поволжья и Украины работали не хуже и не лучше, чем до и после голода. Ими была зафиксирована устрашающая картина роста смертности и спада рождаемости на протяжении 1931-1934 гг. Статистики, отмечает исследователь, за сокрытие от правительства действительного положения дел могли попасть за решетку гораздо скорее, чем за неприятную информацию. Уиткрофт подчеркивает, что система учета населения лучше всего работала как раз в УССР: с одной стороны, Украина по сравнению с тогдашней РСФСР (включавшей в себя нынешние Казахстан и Киргизию с Каракалпакской АССР современного Узбекистана) была сравнительно компактна, с другой стороны, на Украине выше всего был процент грамотности населения. Считая наиболее адекватной моделью вычисления Андреева, Дарского и Харьковой, Уиткрофт (на основании своего анализа статистики текущего учета населения) корректирует их, определяя избыточную смертность населения СССР за три года (1931-1933 гг.) - а не два (1932-1933), как у Шубина, Кульчицкого и Андреева, Дарского и Харьковой - в 6-7 млн человек, из них в УССР – 3-3,5 млн человек.
Вот как-то так...
P.S. По сугубо личным причинам не могу здесь не вспомнить редко встречающуюся в современной литературе оценку числа жертв голода, которая была опубликована первой в СССР - ещё в 1974 году. Она принадлежит классику советской демографии Б.Ц.Урланису. Правду говоря, эта публикация была несомненной "идеологической диверсией" (как определял это понятие Ю.В.Андропов). В своем классическом ныне труде "Проблемы динамики населения СССР» Б.Ц.Урланис проанализировал в том числе точность демографических прогнозов. Среди прочих прогнозов ученый рассмотрел расчет ожидаемой численности населения СССР в 1933 году, сделанный Госпланом СССР в 1927 году на основе данных переписи 1926 г.. Он дотошно раскритиковал этот расчет и в примечании дал собственную оценку численности населения СССР на 1 января 1934 года — 158 млн. человек (на 10 млн. человек ниже официальной численности населения СССР на ту же дату, объявленной И.В.Сталиным на XVII партсъезде). Приведенные Б.Ц.Урланисом в основном тексте числа позволяли вычислить избыточную смертность в СССР за 1933 г. – 2,7 млн человек. Само страшное число напрямую не приводилось, слово «голод» в книге не употреблялось, поэтому проделать нехитрую арифметическую операцию могли только любознательные читатели. Региональной разбивки избыточной смертности в книге, разумеется, не было. Говорю об этом потому, что о голоде 1933 года я много слышал живых свидетельств в детстве (от бабушки, от её ровесников и т.д.),но книга Б.Ц.Урланиса была первой, из которой я узнал о размахе бедствия, не ограничивавшемся Саратовской областью.